Простая история

Поздним вечером раздался звонок. Валентин посмотрел на жену:

— Мы кого-то ждем?

— Наверное, Юрочка ключ потерял, ох уж бестолковый! – засуетилась Валентина, и пошла открывать дверь.

Это действительно был их единственный сын Юрка, но не один. С ним пришла девушка, совсем молоденькая, тоненькая, с испуганными черными глазами.

— Мам, пап, — Юрка говорил быстро, словно боясь своих собственных слов, — это Люба. Моя невеста. Мы с ней собираемся расписаться.

Валентина охнула, схватившись за сердце:

— Как расписаться? Детонька, тебе лет сколько? Ты школу-то закончила?

Девушка покраснела, на ее глазах выступили слёзы. Валентину стало ее жалко, и он сказал:

— Так, что это мы на пороге такие дела обсуждаем? Давай-ка, мать, ставь чайник, за столом и поговорим.

Моей двоюродной племяннице Любе было 19. Единственная из сестер (я не раз упоминала брата Ивана и его девять дочек), кто после школы уехала из родного дома и поступила в московский ВУЗ. В институте познакомилась с Юркой, роман закрутился быстро, не успела оглянуться, как всё случилось. Призналась в своей беременности любимому, была уверена, что услышит слова о том, что рано, молодые и вообще он тут причем. А Юрка потащил ее к родителям знакомиться.

 

 

За чаем Валентин и Валентина расспрашивали девочку о ее семье, удивлялись количеству сестер. И в отличие от многих, не восприняли невесту сына как охотницу за московской пропиской. Как потом говорила Валентина соседкам:

— Да у нее на лбу написано большими буквами «порядочная». Ну случилось так случилось, что теперь? Не губить же дитя! Пусть живут, места у нас много, всем хватит.

Люба поначалу всего боялась, лишний раз головы не поднимала. Но потом освоилась, поняла, что свекрови бывают вполне себе хорошими добросердечными тетками. Свадьбу большую не играли, деньги решили не тратить. Так, расписались, потом с друзьями в ночной клуб сходили, и ладно на этом.

Жили дружно, Валентина с соседками охотно делилась:

— Хорошая невестка у нас, приветливая, работящая. А уж Юрку-то как любит!

Но, видимо, где-то наверху решили, что не слишком ли у вас все гладко получается? Люба дохаживала последние дни, когда погиб ее муж. Погиб глупо, можно даже сказать, нелепо: полез с друзьями на крышу, решил сфотографироваться на самом краю и не удержался. Несколько дней пролежал на аппаратах, но врачи были бессильны. Люба даже проститься с мужем не смогла, узнав о случившемся, ей стало плохо, и она загремела в больницу. В день, когда хоронили Юру, она родила сына, которого поначалу хотела назвать Юрочкой в честь отца. Но черная от горя Валентина отговорила:

— Не надо, вдруг имя накликает на мальчика судьбу своего отца? Юрочка хотел сына Алёшей назвать, вот пусть и будет Лёшенька.

Так и стали они жить, Валентин во всем помогал молоденькой невестке и больше всего на свете боялся, что она выйдет замуж и уедет от них, забрав единственного внука. А вот у Валентины появилась навязчивая идея: она захотела родить ребенка. Возраст, в принципе, позволял, ей едва исполнилось 42.

Зачать самостоятельно не получалось. Валентин уговаривал жену:

— Будем жить ради Лёшки, поднимем пацана на ноги, на свадьбе его погуляем, мы с тобой еще молодые.

Но Валентина упрямо твердила:

— Люба замуж выйдет, внука заберет, одни останемся. И вообще, внук это ненадежно. Надо своих рожать! Давай попробуем ЭКО.

Все получилось с первой попытки. Когда УЗИ показало, что два эмбриона прижились, родятся два мальчика, Валентина впервые со дня смерти Юры почувствовала себя абсолютно счастливой. Одно ее угнетало, и как-то раз, выждав момент, когда ее муж ушел гулять с внуком, решила поговорить с Любой:

— У нас детки скоро родятся, им место нужно. Не с нами же в комнате им жить, и не в проходном зале. Ты меня понимаешь?

Люба замерла:

— Вы хотите, чтобы мы с Лёшей съехали?

— Да, вам нужно освободить комнату. Мы там ремонт сделаем, это будет детская. Но нужно, чтобы Валентин Петрович ничего не знал. Он слишком привязался к внуку, а ведь скоро у него свои мальчики родятся. Нам о них думать нужно. Так что скажи, что ты или замуж выходишь, или домой к себе решила вернуться.

— Но я не собираюсь делать ни того, ни другого. Буду заканчивать институт. Но не переживайте, мы съедем, найдем куда. Жаль, что раньше не сказали, в начале учебного года. Я бы хоть на комнату в общежитии бы претендовала.

О том, что невестка и обожаемый внук вот-вот съедут, Валентин узнал чуть ли не в последний момент.

— Ты с ума сошла?! Ребенку всего два года! Даже в садик его не возьмут. Чем ты думаешь? У нас места много, живите, сколько нужно! Или… ты к кому-то переезжаешь?

— Нам так будет лучше. Спасибо вам за все, Валентин Петрович…

— Но хоть адрес-то оставь! Как же я без Лёшки буду?

— Конечно, оставлю. Приезжайте в любое время, мы будем рады.

Люба с Лёшкой три месяца жили у нас, потом ее отец купил им маленькую студию в новостройке на окраине Москвы. Валентин приезжал чуть ли не каждый день после работы, гулял с Лёшкой, играл с ним. Так продолжалось довольно долго, пока не Любе не позвонила разъяренная Валентина:

— Ты что это удумала? Сына моего ума лишила, теперь за мужа принялась? Из семьи уводишь?! И это после того, сколько мы для тебя сделали?!

Люба дар речи от такого потеряла, не нашлась, что сказать. Она долго плакала, советовалась, что ей делать:

— Валентин Петрович внука любит, Лёшка ему взаимностью платит. Ну как я скажу одному не приезжать, а второму объясню, что дедушка больше не приедет?! Зачем она со мной так?

Я тогда еще осторожно спросила:

— Люб, ты не сердись, пожалуйста, но у вас с Валентином точно ничего нет?

Она аж взвилась от моего вопроса:

— С ума сошла? Уж от тебя не ожидала! Ладно, Валентина, она беременная, там гормоны играют, но ты-то! Как ты могла такое подумать?

Я извинилась, но про себя подумала: «В тебе-то я не сомневаюсь, моя хорошая. Но я же вижу, КАК на тебя Валентин смотрит!». Любе я тогда ничего не сказала.

Возраст тому причиной, переживания, нервы, не знаю, но дети у Валентины так и не родились. На седьмом месяце беременность замерла, а когда спохватились, уже ничего нельзя было сделать. Еще через какое-то время Люба сообщила, что у ее свекрови обнаружили злокачественную опухоль. Сгорела она быстро, буквально за пару месяцев. Мне кажется, она просто не захотела бороться.

Через год после смерти Валентины Люба, уже защитившая диплом, приехала к нам:

— Совет мне нужен, не знаю, что делать. Мне Валентин Петрович предложение сделал.

— Да какой тут может быть совет, Любаша? Если любишь, выходи за него. А только ради Лёшки не стоит, зачем себя гробить будешь?

Люба покраснела:

— Я не гроблю. Я, кажется, действительно, его люблю. Только он старше на 20 лет, и Юрка между нами, и Валентина. Не знаю, что делать.

— Покойникам оставь память, а сама живи. Лучше сделать и жалеть, чем жалеть о том, что не сделал. Но решать только тебе.

Злые соседские языки шептались:

— Слышали? Нет, вы слышали? Это неслыханно, жениться на вдове своего сына! Может, и Лёшка его сын, а не Юркин, уж больно они похожи. Небось Валентина из-за этого и в гроб сошла, когда узнала-то! Позорище! И как будут людям в глаза смотреть?

А Валентину, Любе и, тем более, Лёшке не было никакого дела до старых сплетниц, пусть себе болтают! Они поженились, поменяли квартиру. Через два года у них родилась дочка, еще через год – вторая.

Дай Бог им счастья…

источник

Понравилось? Поделись с друзьями:
WordPress: 9.72MB | MySQL:75 | 0,350sec