Отцы

Санька с матерью жили бедно и голодно.

Мать шила вещи на заказ.

А больше перешивала из старья

Тем и жили.

Кто молока принесёт, кто масла, а кто яиц. Иногда даже сахар перепадал Саньке, или «Дунькина радость», конфеты такие.

Хотя так тогда почти все жили, ну может немного получше было тем, у кого имелись отцы. Пришедшие с войны мужики были больные искалеченные. редко кто здоровым вернулся.

 

Была Санькина мать инвалидка, одна нога короче другой. Ходила она с костылями, а как ей иначе-то, ведь та, короткая нога-то совсем нерабочая была.

А болела она собака, на погоду, нога-то.

Санька тогда мазал её тройным одеколоном, и растирал. Спрашивая у мамки не полегчало ли.

И мамка говорила, что да, полегчало.

Он тогда закутывал материну ногу в старую простыню, сверху старую же фуфайку и баюкал её, как ребёнка.

Все так жили, можно сказать Санька с матерью-то ещё и получше некоторых. Уж тепло в их домишке было всегда, и дрова и уголь государство выделяло исправно. Мамка -то инвалид была

И картошка была, сажали весной мать с Санькой два мешка сморщенной, коричневой картошки, с большими молочного цвета ростками, похожими на длинных, белых червей.

А осенью накапывали по десять мешков, а то и больше.

Два мешка оставляли в ямке на семена, закрывая её всем, чем можно, навалив сверху на тряпьё доски, накидав старой, серой соломы. Дождавшись когда придёт зима, накидывали и утрамбовывали сверху снег.

Таким образом, сохраняли картошку для посадки весной.

А остальное ели, меняли на муку и соль, и даже на мясо.

Огород копал сам Санька.

Ну ещё Леший помогал, это сосед, старик, но крепкий.

Мамка ему чинила одежду, кормила, давала картошки и пускала раз в месяц в баню помыться, больше он не хотел. Говорил что и так чист, да красив.

А ещё Леший Саньке тайну доверил, страшную. Но Санька ему не верит, а иногда хотелось бы, чтобы это была правда. Но Леший приказал хранить ту тайну.

Сказал он, будто является родным отцом его, Санькиной матери. Боится признаться, думает, прогонит Галина его, а Санька думает, что мать наоборот рада будет.

Ведь свою мать, Санькину бабку, схоронила Галя ещё до рождения Саньки. Это в её честь назвала его мама. Бабушку Александра Ильинична звали.

А как одна осталась, кто-то и позарился на инвалидку, лицом-то она пригожая была. Не красавица конечно, но приятная.

Говорят жил какой-то мужчина, целый месяц у Гали, а потом сгинул. Вскоре и Санька народился.

Вот и думает Санька, бабки нет, отца у него нет, а ну как мамка помрёт, тут хоть родной дедушка рядом будет. Но матери ничего не говорит, Леший не велел.

Так-то он хороший. В огороде, он всё помогает, вон и ограду починил, и туалет новый сколотил, скамейку вкопал. И Саньку учит работе, а ещё говорит, чтобы он Санька учился.

Странные вещи говорит Леший, будто он, Санька, знатного роду будет, вот как те господа на картинках. Смешной какой. Всех господ в антанту после Революции отправили, это все знают.

А учится он и так учится, даже в войну учились. Семён Семёныч, старенький директор их школы, его на войну не взяли, он их учил всему.

И говорил, что помните главное, вы люди. Советские люди, свободные граждане свободной страны, никому не подчиняйтесь чужому, ни перед кем голову не склоняйте.

Это потом уже Санька понял, он их так готовил на всякий случай, если вдруг фашисты придут к власти…

Вот так и жили Санька с мамкой, да с дедом Лешим по соседству.

Санька с Вовкой и Петькой бегали на рынок, тибрили всё, что под руку попало, у барыг конечно же. Меняли, продавали, крутились, варились в этом котле.

Играли в пристеночек, дрались с зареченскими, и мечтали, что когда вырастут, купят себе пальто, как у Фимы Гвоздя, белый шарф, штиблеты двух цветов и шляпу.

Фима Гвоздь мечта девушек и кумир мальчишек.

Фима вор, все это знали.

Но никто, никогда не сдаст Фиму, а укроют и проводят безопасными тропами.

Спрячут, уведут ищеек, подкидывая неоспоримые улики, что это не Фима, а зажравшийся завхоз или бухгалтер.

Потому что Фима не простой вор, он у богатых берёт, а бедным даёт, ну и себе с братвой оставляет.

А ещё Фима франт, шьёт он у мамки Санькиной вещи, из нового материала. И рассчитывается щедро.

Однажды Санька помог Фиме бежать, и прятал его у Лешего. Никто и не додумался искать Гвоздя у старика.

С тех пор Фима, при виде Саньки подмигивает ему, а иногда кланяется, слегка приподняв шляпу.

Конечно пацаны завидуют Саньке, и даже свои, центральские, хотели побить его за это. Да забоялись Фиму.

Милиция пришла к мамке, зачем, мол, Фиме Гвоздю шьёшь. Мы точно знаем, в городе только две портнихи такого уровня, Кривая Фрида, да ты. У Фриды он не шьёт, она нам бы сообщила, значит у тебя.

-А мне начхать кто он, Гвоздь, или Болт, да хоть Гайка. Мне пацана кормить надо и самой питаться, да кошшонка вон ещё, с собачонкою, тоже жрать просют.

А ежели обыск чинить хотите, чините, только бумагу покажите. А то все горазды над инвалидом-то насмеяться.

Милиционеры смутились и ушли.

Санька и не знал, что мамка так может говорить, как прям учительница в школе.

-Грамотно так, как она их, а? Бумагу, мол, покажите, — рассказывал Санька Лешему. Он давно уже делился с ним всем. Старик где похвалит, а где и поругает…

Однажды Санька задержался, была весна, ранняя. Кое-где уже были проталины, вот и задержался мальчишка, заигрался с пацанами в клёк, бежал домой, ног под собой не чуя.

Ух сейчас от мамки влетит, возле самого дома, окликнул его кто-то по имени, смотрит, батттюшки, Фима Гвоздь.

Мальчик остановился несмело приближаясь к подозвавшему

-Слышь, малой, как тебя… Санька вроде.

-Да

-Человека пригреть помочь сможешь? На пару дней.

-Деда нет, он ушёл куда-то, а что за человек, Фима?

-Хороший, Санька, человек, хороший. Думай, малой, думай… Быстрее, на минуты время идёт

-Ннну, можно …идём в общем.

Санька стремительно зашагал в сторону дома, Фима тихонько свистнул, от ограды оторвалась тень и заскользила следом за мальчиком.

Не оглядываясь мальчик решительно толкнул дверь, мама сидела у стола, лицо сердитое

-Мама, не ругай, мам, надо помочь одному человеку

Мать молчком смотрела поверх головы Саньки

-Здравствуй Галя…

-Здравствуй, Володя

Санька молчал

-Галь, окно закрой, идут за мной. Не хочу подставить вас…

Поужинали молча, Санька пошёл спать. Конечно ему не спалось. Мать с мужчиной сидели за столом, о чём-то тихо разговаривая.

-Мой?- услышал Санька

-Ну, а чей ещё то…

-Спасибо Галя

-За что же

-За сына

-Хмм, если бы не случайность, так и не узнал бы

-Не скажешь ему?

-Нет Володь, ты уж прости. Не хочу сыну своему такой жизни…

-Да ты права. Я уйду Галя, не хочу чтобы вас…

-Иди ложись пока, не надо никуда уходить…

Санька тихонько плакал, уткнувшись в подушку. Ну почему у него никак у людей. И отец… не герой Советского Союза, не лётчик-испытатель, а …вор. Ведь вор, плакал Санька.

Как бы не хорохорился мальчишка, как бы не кичился своим знакомством с Фимой, хотел, чтобы был у него папка, настоящий, с большими сильными руками и доброй улыбкой. Сильный и честный, чтобы шёл он с работы, закинув пиджак на плечо, а другой рукой держал его, Саньку за руку. И все бы смотрели и говорили, рабочий человек идёт.

Плачет Санька тихонько в подушку, горько ему и обидно.

Утром гостя не было.

-А где он, хмуро спросил Санька

-Ушёл, — спокойно ответила мать.

-Лучше бы его поймали

-Что так?

-Ничего

-Ты слышал, да? Не злись, он не виноват, что такой.

-А кто виноват? Пушкин? Почему? Ну зачем он пришёл…Ненавижу.

Мать прижала мальчика к себе, тетёшкала, как маленького. А потом попросила

-Иди сынок, принеси банку с нитками, цветными.

Сашка принёс матери железную банку, с красивой девушкой на крышке.

Попросив нож, мать осторожно выложила свои сокровища, нитки, затеи ножом подцепила дно банки, и вытащила квадрат, завёрнутый в газету.

Развернув пожелтевшую газету, подала Саньке кусочек картона. Фотография.

Красивый, высокий мужчина, одетый в какую-то странную военную форму, стоит придерживая одной рукой портупею, вторую положил на плечо сидящей с ровной спиной, на стуле женщине.

Женщина смотрит в камеру, немного застенчиво улыбаясь, на ней надето светлое длинное платье, из-под которого видно немного кокетливо отставленную ножку, одетую в тёмный ботиночек. На голове шляпка из под которой видится затейливая причёска.

Кого-то она напоминает Саньке.

-Мама, это же ты…

-Нет сынок, это моя мама и мой папа. Нетленных Александр Прокопьевич и Александра Ильинична.

-Леший? Ой.

-Тоже знаешь?

-О чём, мам?

-Что он мой отец.

Санька кивнул.

-А ты? Он говорил, что ты не знаешь…

-Куда там. Мать его всю жизнь ждала. Не успел немного. Он приехал через девять дней, как её не стало.

-Мам, их что одинаково зовут, звали?

-Да, сынок.

-А почему он стал таким, Лешим?

Матери дали десять лет лагерей, отцу грозил расстрел, но он вроде как-то умудрился избежать этого, связался с ворами и следы его терялись.

Мать отсидела пять лет, и её выпустили, без права возврата в Москву и Петроград. Меня двухлетнюю естественно отдали в детдом. Мать нашла меня, приметная я была, из-за ноги.

И ей отдали меня, представляешь. Она поменяла фамилию, и мы приехали сюда. Здесь я училась в школе, она очень хотела, чтобы я выучилась, чтобы смогла обеспечивать себя.

Так и жили, а потом её не стало.

Я осталась одна, тут и появился он, Леший. Я его сразу узнала, вида не подала, да и злилась на него, что бросил нас с мамкой. Он помогать мне взялся.

Однажды ко мне забрёл раненый парень, совсем молодой, блатной поняла я. Не знаю каким чутьём я это поняла, может он, Леший и подтолкнул его ко мне, не знаю.

Я выходила его. А потом вот ты появился, только он не зал. Он мне вернуться обещал, жди, мол, Галя. Денег заработаю и приеду, заживём с тобой.

Видишь, приехал, да только не заживём, видно денег не заработал, -горько усмехнулась мать, так что сынок. не злись на него, тяжёлая судьба у отца и твоего, и моего.

Санька придавленный узнанными тайнами весь день ходил тихий-тихий, вечером пацаны позвали на толкучку, там по вечерам можно было чем-нибудь разживиться.

Сделав уроки, Санька отпросился у матери на недолго. Пошарившись по толкучке, он пошёл домой, настроения не было.

От сараев отделилась тень и проследовала за Санькой. Возле дома он резко повернулся и грубо спросил

-Чего тебе?

-Долго гуляешь, Саша.

Санька даже не понял что это обращаются к нему. Его так никто не называл.

-Тебе -то какое дело, — бросил с вызовом, а сам стоит, смотрит.

-Саш, я уезжаю. Вот хотел увидеться. Прощай и …прости.

И подняв воротник пальто, надвинув кепку по самые глаза, сунув руки в карманы, отец решительно зашагал прочь.

-Пап. папка…-тихонечко позвал Санька, -папка,- и заплакал.

Мужчина в два шага оказался возле мальчишки, схватил его под мышки, прижал к себе и начал целовать сухими, колючими губами лоб, щёки, глаза.

-Сын, сынок, сыночек мой, родненький. Прости меня, Сашка, прости. Прости сынок.

-Папка, папочка, не уходи.

-Не могу, Сашка. Не могу. Мать твою подставлю, её за то что меня укрывает, в лагеря отправят, ни на что не посмотрят, а тебя в детдом.

Я сам из беспризорников, Сашка, я ни отца, ни матери не знаю. Тебе такого не хочу. Я Ильин Владимир Петрович, запомни это, в детском доме так назвали, да я бежал оттуда, меня ловили, а я опять бежал…

Эх, да зачем же я так живу. А ты живи, Сашка, живи сын.

Чуйка у меня, идут за мной. Обещай мне человеком стать, врачом или лётчиком, я хотел. Обещай, Сашка.

-Обещаю, папка.

Я не знал, что ты есть у меня, может по другому бы было, эх. прощай сын. Скажи мамке спасибо, за тебя за всё. Иди сын. Прощай. Помни что я тебе наказывал, не держи на меня зла.

И исчез, растворился в ночи.

Оставил Саньке запах дыма от костра, табака, да одеколона.

На крыльце, прислонившись к косяку стояла мамка и беззвучно плакала. Никогда ни до, ни после, не видел мамку Санька такой, плачущей, подавленной.

Где-то через неделю, пошёл Санька с пацанами на толкучку, ходят тихонько с барыгами переругиваются, вдруг шум, топот

-Держи его

Выстрелы.

Мигом все разбежались, нырнул и Санька за сараи. Вот проскользнул Сеня Ёрш, помощник Фимы, вот поймали какого-то ушастого паренька, опять бегут, кричат стреляют.

Кого-то ведут, пыхтят, повисли на шее, на руках. Ранили, кровь течёт, яркая. алая, капает в апрельскую грязь, топчется сапогами кирзовыми. Радуются, поймали.

Стонет пойманный, шатается, но сам идёт, своими ногами, хочет стряхнуть с себя…

Вот поравнялись с сараем, за которым прячется Санька

-Папка, -шепчет мальчишка, -папка.

-Папка, пап…

Закрывает рот большая ладонь Саньке, вторая прижимает к себе

-Тихо, малец. Тихо. Погубишь всех, и себя с матерью и нас. Молчи понял, тсс.

Фима, Фима Гвоздь. Тянет мальчишку за руку, скользит как тень. Шепчет в самое ухо мальчику, лезет в душу

-Папка твой, да? А я то думаю, что он крутится у адреса этого. Не переживай пацан, ты меня тогда спас, а я сына Вовы Тени не брошу.

Только слышь пацан, будь осторожнее. Не те, так эти захотят тебе навредить. Понял. Никому не говори кто у тебя папка, понял.

Огородами, разными окольными путями, привёл Фима Саньку к дому

-Иди малец, помни, что я тебе сказал. Не переживай, он не из таких переделок выпутывался, чао.

Целую неделю провалялся Санька в горячке.

А когда худой и бледный пришёл в школу, пацаны по секрету сообщили, что того бандюка, которого искали тогда на толкучке, его расстреляли за городом. Стерпел Санька, ничем не выдал себя, он же обещал. А потом говорили, что вроде сбежал бандюк, то тайгу валит, кто что.

Санька втройне учиться принялся. Он ведь папке обещал, за себя и за него жить.

Каждую неделю появлялся на пороге у Саньки с матерью мешок с провизией, что было хорошим подспорьем.

Дед Леший в очередной раз вернулся, где-то на «заработках» был. Санька его помыться, да покормиться привёл. А мать сказала никуда больше не ходить, и назвала папой.

Дед плакал.

Думал дед, что Санька разболтал тайну, да мать фото показала, говорит всегда знала, что это ты. Да злилась. что по плохой дорожке пошёл.

Санька выучился, в армию сходил и решил стать врачом, как папка его хотел.

Много учился, много работал. Деда схоронили с матерью, женился. потом и мать ушла. Внуков понянчила, пожила хорошо, хоть на старости лет.

Однажды, отдыхали с женой в Ялте, и привлёк внимание Санькино, Александра Владимировича, мужчина пожилой, элегантный такой.

На нём был белый костюм, белые же туфли и шляпа.

Поймав взгляд Александра Владимировича, мужчина подмигнул, слегка приподнял шляпу и немного поклонился. Улыбнулся слегка, блеснув золотой фиксой.

Фима, Фима Гвоздь промелькнуло в голове у Александра Владимировича. Живой, бродяга. И отчего-то потеплело на душе.

-Кто это, Саш- спросила супруга

-Не знаю, может кто из пациентов бывших

Да как-то в толпе, будучи в Москве, увидел знакомый силуэт, поднятый воротник пальто, кепка на глазах, руки глубоко в карманах.

Показалось, решил Александр Владимирович показалось.

Всю жизнь проработал Александр Владимирович в больнице в своём родном городе, всю свою жизнь.

Детей достойно воспитал, внуки появились. Всех любил.

Семейную тайну рассказал только внуку одному, Саньке.

Тот хулиган, с ребятами утащили у соседа какие-то железки старые. Сосед и пожаловался, говорит спросили, я бы так отдал.

Мать за сердце хватается, отец за ремень.

Дед позвал к себе в кабинет. Долго о чём то разговаривали Санька маленький и Александр Владимирович.

Вышел от деда пацан, глаза зарёванные прячет. Прощения у отца и матери просит

-Я не буду так больше, простите меня. И учится буду, и вырасту лётчиком стану, а если не получится то врачом тогда. Мне за двоих жить надо, за себя и прадеда.

-О чём это он?

-Не знаю…

Достойную жизнь прожил большой Санька.

Детей хороших воспитал, и внуков.

И вот уже маленький Санька вырос, и сам стал дедом. А завет своего деда помнит, и чтит.

Внуки пока маленькие, но он точно знает, что из них тоже люди хорошие и достойные вырастут.

По другому просто быть не может.

источник

Понравилось? Поделись с друзьями:
WordPress: 9.71MB | MySQL:75 | 0,418sec