«Мы прорвёмся, мой король»…

Когда я впервые услышала эту песню, почему-то сразу вспомнила Тину. Мы учились с ней до 8го класса, потом она ушла в швейное училище, и мы какое-то время совсем не общались. Встретились, когда нам исполнилось по 20, в одной палате в травматологии, где пролежали более месяца…

Мне досталась в этой пьесе очень маленькая роль,

В ней всего четыре слова: «Мы прорвёмся, мой король!»

Тина увидела Лёву, когда ей было 10, а ему 13. Он показался ей чуть ли не идеалом, так и говорила:

— Ой, он ужасно умный! Ужасно красивый! И ужасно взрослый!

Валя, двоюродная сестра, смеялась:

— В общем, весь такой ужасный!

Тина обижалась, даже плакала, но переубедить её никто не мог. Про себя она называла Лёву Принцем, а когда, наконец, попала в его компанию, узнала, что тамошние ребята называют мальчика Королем. Тина думала, что все вокруг считают его таковым, а оказалось, что это банальное производное от фамилии Королёв.

Тина была маленькая, тихая, незаметная. В 6 лет она осталась сиротой, мать очень быстро сгорела от болезни, отца у девочки не было. Её взяла тётя, старшая сестра матери, у которой тоже была дочка Валентина, обеих девочек назвали в честь бабушки. Чтобы не путать, старшую стали называть Валей, а младшую Тиной. Жили небогато, но дружно, девочки почти не ссорились, так, изредка, да и тётка племянницу любила, жалела, не обижала.

Тина Лёву обожала, смотрела ему буквально в рот, каждое его слово было для девочки законом. Валя диву давалась:

— Да что ты в нём нашла? Самодовольный индюк, пусть и симпатичный! Да разве ж внешность главное? В парне должны быть ум и порядочность, а в Лёвке ни того, ни другого днём с огнём не сыщешь.

Но Тина не обращала внимания на насмешки сестры, таскалась хвостиком за старшими ребятами во дворе, услуживала как могла. В конце концов все к ней привыкли, есть и есть. Тётка с мужем много работали, девочки хлопот не доставляли, да ещё и за младшим братом приглядывали. На слова Вали, что «Тинка совсем с ума сошла с этим индюком Лёвкой», приемные родители особо внимания не обращали, мол, детская любовь, вырастет, забудет. Но не забыла.

И вот Тине уже 20, она студентка, а её чувства к Лёве всё сильнее и сильнее. Тут нужно сказать, что Лёва никакого внимания на влюбленную девушку не обращал. Внешне он был очень даже ничего, в подружках недостатка не испытывал, а Тина как была в детстве незаметной, с возрастом такой и осталась. Их детская дворовая компания, на удивление, не развалилась, общались почти по-прежнему. Тина ходила на все их сборища, лишь бы лишний раз увидеть Лёвушку.

А потом Лёвка влюбился. Тина восприняла это как должное:

— Алла ужасно красивая! Они с Лёвой такая замечательная пара!

Валя только вздыхала:

— Ты, Тинка, совсем блаженная.

Но когда во дворе заговорили о скорой свадьбе Лёвки и Аллы, Тина выпила водки для храбрости и шагнула в открытое окно. Говорят, пьяных Бог бережёт. Тина даже особо не покалечилась, сломала обе ноги, чтобы не упекли в психушку, всем сказала, что случайно сорвалась. Мы лежали в одной палате, и волей-неволей приходилось общаться (мне тогда вообще ни с кем не хотелось разговаривать, даже с Колей и родителями).

Переломы быстро срослись, Тину выписали. Вернувшись домой, она узнала, что свадьба уже состоялась. Ей пришлось учиться жить без Лёвки и, казалось бы, это даже получается.

Через два года после свадьбы в Лёвку стреляли из охотничьего ружья. Не знаю подробностей, кто и за что, на дворе стояли 90-е, лишних вопросов не задавали. Одно точно, стреляли не для того, чтобы убить, скорее, чтобы напугать. Что за ранение было тоже не скажу, но результатом была ампутация ноги. Лёву выписали из больницы и вернулся он уже в пустой дом, Алла ушла. В записке так и написала, что «слишком молода и красива, чтобы жить с инвалидом».

И наступило время Тины. Только лишь узнав об уходе Аллы, она прилетела помогать Лёвке. Тот отказывался, гнал её, но настойчивость и упорство Тины оказались сильнее. Тина осталась у Лёвы, правда, непонятно в какой роли, то ли сиделка, то ли просто сожительница.

Валя, к тому времени вышедшая замуж и родившая ребёнка, сестру жалела:

— Совсем она ополоумела со своим Королём. Он детей не хочет, и предохраняться не хочет. Два аборта уже, ну разве это дело? Уж поженились бы по-человечески, ребёночка бы родили. Но нет ведь. У Лёвки и раньше характер был не сахар, а сейчас и вовсе озлобился. Другая после первых побоев бы ушла, а наша дурёха всё его оправдывает. То-то у неё в детстве был любимый фильм «Не могу сказать «прощай». Только жизнь и кино — две большие разницы. Тьфу, губит ведь себя!

А Тина летала как на крыльях. Синяки замажет, еще и утешает Лёву:

— Ничего, мы с тобой всё преодолеем, везде прорвёмся. Ты — мой Король.

Лёвку случившееся с ним несчастье выбило из колеи, а уход Аллы стал решающим ударом. Он начал пить. Уже скоро он пил каждый день, не прячась. Тина бегала за бутылкой, иногда и за второй. Организм у парня был молодой, помимо того, что ноги не было, ничего по большому счёту не болело, вполне мог работать.

Я знаю одного мужчину, который тоже лишился ноги. Так он работал, подрабатывал видеооператором на свадьбах (мы и познакомились в бытность моей работы в ЗАГСе), сейчас он и вовсе работает в МЧС (в пресс-службе, но всё же). Но Лёве проще было оплакивать свою загубленную, как он считал, жизнь. На работу он и не думал устраиваться, пенсия по инвалидности была мизерная, очень скоро оказался на полном содержании Тины.

Эта маленькая худенькая женщина взвалила на себя слишком много и тащила свой неподъемный груз почти десять лет.

А потом Тина заболела. Почти полгода занималась самолечением, но, когда боли стали совершенно невыносимыми, все-таки отправилась к врачу. Диагноз был неутешительный, тот же самый, от которого умерла её мама. Да и поздно спохватились, операцию делать бесполезно.

После ухода Тины, Лёва недолго жил один. Скоро он сошёлся с одной дамой, расписался с ней. Не знаю, были ли они счастливы, но через полгода после этого Лёву нашли замёрзшим. До дома не дошёл совсем немного, милиция решила, что это просто несчастный случай. Дом отошёл молодой вдове.

Я спрошу его в антракте, скрыв под жёлтой маской боль:

«Как Вы справитесь с врагами? Я ведь умер, мой король…»

И король ответит грустно: «Не волнуйся, мальчик мой,

Я ведь сам по этой пьесе отрицательный герой».

И его в ближайшем акте расстреляют у стены

Очень может быть на благо нашей чёртовой страны…

источник

Понравилось? Поделись с друзьями:
WordPress: 9.68MB | MySQL:75 | 0,354sec