Хромоног

Время шло. Как и обещал врач, Ильке поставили специальный аппарат. Пришлось ехать в Москву, потому что в их городе таких операций не делали. Когда он вернулся домой, листья на ветках уже подёрнулись лёгкой желтизной, и трава на пустыре начала вянуть. Нога была окружена металлической конструкцией, для которой мама сшила специальный чехол, чтобы Илька мог иногда выходить на улицу. Конечно, одного его не пускали. С мамой или с Матвеем.

 

 

Больше всего в больнице мальчик боялся, что друг забудет его и перестанет приходить. Ведь лечение длится так долго, а у Матвея наверняка много других знакомых мальчиков, которые тоже могут быть его друзьями. Но Матвей пришёл. Сразу после того, как Илька вернулся. Позвонил в дверь и деловито спросил у открывшей ему Илькиной мамы:

— Здравствуйте! Я Матвей. Как Илька?

— Здравствуйте, Матвей! Илька очень скучал без вас. Проходите!

— Спасибо! Только можно на «ты»? Ну, в смысле, вы будете говорить мне «ты», а я вам «вы». Так можно? А Ильке очень больно было, да? А он не спит? Ой, извините!

— Ничего, меня предупреждали, что вы, прости, ты…

— Всё время болтаю? — Матвей засмеялся. — Да, есть такое. А Илька?

— Он в комнате, проходи.

Матвей внимательно осмотрел конструкцию на ноге друга, уточнил у мамы, можно ли ходить с этим аппаратом и как долго, пообещал следить, чтобы Илька не скакал и не спотыкался, передал привет от Берты и убежал.

С тех пор он приходил к ним домой практически ежедневно: гулял с Ильёй, читал ему. Оказалось, что у любимого маминого писателя, и вправду, очень интересные книжки. Илька даже сам начал потихоньку их почитывать. Только получалось пока медленно.

Однажды мама вывела Ильку во двор. Её срочно вызвали на работу, бабушка уехала к своей сестре, но сын уговорил не отменять прогулку. Вот-вот должен был подойти Матвей, и Илька заверил мать, что вполне способен подождать друга во дворе. Взяв с него клятвенное обещание никуда без Матвея не ходить и беречь ногу, мама уехала.

Илька стоял у подъезда и терпеливо ждал, когда во дворе вдруг появился Васька с двумя своими главными прихлебателями. На верёвке один из них тащил упирающегося щенка. Щенок был чем-то похож на Берту, только очень маленький и худой. Он мотал головой, пытаясь вывернуться из верёвочной петли, упирался лапками в землю, но ничего сделать не мог. Васькин приятель нетерпеливо толкнул пёсика ногой, тот взвизгнул. Мальчишки засмеялись.

— Не трогай, его! Отпусти! — Дрогнувшим голосом крикнул Илька.

— Ой-ёй-ёй, кто это там пищит? — Нарочито противно загундосил Васька. — Хромоног выполз. Хромоног — осьминог, ща останешься без ног!

Но мальчику настолько жалко было щенка, что он бесстрашно захромал в Васькину сторону. Пёсик, словно чувствуя поддержку, всё же сумел вывернуться из верёвочного плена и бросился прямо Ильке под ноги. Задел самодельный чехол, который расстегнулся и соскочил, обнажив металлическую конструкцию.

— Пацаны, киборг! Хромоног — киборг! — Тыча в него пальцем, хохотал Васька. — Слышь, железяка, гони сюда собаку, мы её дрессировать будем!

— Не отдам! — Илька попытался наклониться и поднять щенка на руки. Неловко покачнулся и неожиданно завалился на бок.

— Не надо, Вась. — Один из мальчишек дёрнулся было к Ильке, помочь, но замер под презрительным взглядом своего командира.

— Стоять! Ща обстрел будет! Ви-и-у! — Васька схватил ком сухой земли и запустил в щенка. Илька быстро прижал пёсика к себе. Ком врезался ему в плечо, осыпав серой душной пылью. Было не столько больно, сколько противно: пыльный песок сразу забил рот и нос. Мальчик попытался получше прикрыть щенка. Поворачиваться было больно, но второй ком, к счастью, врезался между лопатками. Он сжался, ожидая следующий удар, но противный Васькин смех неожиданно смолк, раздался приглушённый рык и топот ног. Илька попытался привстать, но внезапно две большие сильные руки подняли его в воздух вместе со щенком.

— Ну, ты, брат, даёшь! Нога цела? — Высокий темноволосый мужчина взволнованно смотрел на Ильку каким-то очень знакомым взглядом. Рядом стояла Берта. Мальчишек и след простыл.

— Я папа Матвея, не бойся. Зовут меня дядя Сергей. Таратора нашего в школе задержали, так он позвонил, чтобы я до вас дошел, предупредил, что прогулку перенести придётся. Но прогулка, вижу, состоялась.

«Точно,» — подумал Илька — «у него глаза как у Матвея».

А вслух сказал:

— Здесь щенок. Его нельзя бросать, а то мальчишки забьют.

— Не будем бросать. Бросать, брат Илька, никого нельзя. Держи крепче своего подопечного и пойдём-ка к нам. Берта, домой!…

 

— Ну вот, папа! Хорошо, что ты вовремя подошёл. Только всё равно несправедливо!

— Что несправедливо, сын мой?

— То, что именно ты Ильку спас! Потому что я сам должен был это сделать.

Матвей схватил лежащую на диване книгу, полистал страницы и с выражением прочёл: «Я вступлю в бой с любой несправедливостью, с подлостью и жестокостью, где бы их не встретил. Я не стану ждать, когда на защиту правды встанет кто-то раньше меня. Я никогда не обижу того, кто меньше или слабее. Всегда буду помощником и защитником младшим товарищам.»*

— Слова эти, Матвей, конечно, хорошие и правильные. И я очень надеюсь, что ты будешь им следовать, но… Во-первых, я тоже не могу видеть несправедливость, а во-вторых, что же Илька так и лежал бы там, в пыли, пока ты придёшь? И потом, знаешь, мой дорогой, сейчас эти слова не про тебя и не про меня, а вот, про него. — И Сергей Алексеевич кивнул на сидящего на диване Илью.

— Смелый ты парень, Илька! Не испугался! А их же больше было, да и старше они.

— Испугался. — Честно признался Илька. — Только… они бы щенка забили. А это в миллион тысяч раз страшнее.

Он смотрел на вымытого и накормленного сладко спящего пёсика, и время от времени грустно вздыхал.

— А вздыхаешь чего? Боишься от мамы попадёт? Матвей, ты записку оставил?

— Оставил. И наш адрес написал. Пап, ведь правильно, что мы тёте Наташе звонить не стали?

— Правильно. Ничего страшного не случилось, зачем волновать лишний раз. Так что, Илья, не вздыхай, мама, думаю, ругать нас не будет.

— Я не поэтому. — Мальчик судорожно всхлипнул и быстро вытер глаза рукавом. — Только мама никогда не разрешит собаку. Ей со мной горя хватает. А он… он же как будто мой уже стал. — Тут голос его сорвался, и, уткнувшись в диванную подушку, Илька заплакал.

Он плакал тихо, но худенькие плечики под тонким свитером вздрагивали, и Матвей вдруг ощутил, как к горлу подкатывает тугой горячий комок. Он беспомощно посмотрел на отца и, бросившись к Ильке, неловко обнял:

— Иль, ну, не надо. Слышишь. Пусть тогда он у нас поживёт, пока ты поправишься. Он будет твой, просто жить будет здесь. Папа, можно?

Сергей Алексеевич развёл руками:

— Ну, не на улицу же ему идти. Илька, прекращай сырость разводить! Нет таких ситуаций, из которых нельзя найти выход. Вы, братцы, лучше подумайте, как назовёте своего подопечного. И ещё… Илья, глянь-ка на меня.

Илька вскинул на Сергея Алексеевича мокрые глаза.

— Ты, Илья, сейчас сказал одну очень неправильную вещь. Сказал, что приносишь своей маме горе. Никогда больше так не говори! Мама очень любит тебя, и ты для неё — самое большое счастье в этом мире. Умный, смелый, добрый! Если бы у Матвея был такой брат, я был бы счастлив.

— Правда? -Илька смотрел серьёзно, без улыбки, смотрел доверчиво и с надеждой.

— Правда-правда! Пап, Илька мне и так, как младший братишка! Ты не против второго сына? — Матвей рад был, что Илька больше не плачет.

— Я — за! Кличку щенку придумывать будете? Илька — хозяин, ему и решать.

— Нет, мы с Матвеем вместе. Матвей, давай тоже из маминых книжек!

— Давай. Иль, помнишь, мы недавно читали «Белый шарик Матроса Вильсона», про Стасика?

— Мы его Стасиком назовём?

— Нет. Я подумал, может, Вильсоном? Ты как? Пока маленький можно Вилькой звать. Будете ты — Илька, а он — Вилька.

— А потом? Он будет Вильсон, а я что ли Ильсон? — И Илька расхохотался. Вместе с ним засмеялись Матвей и Сергей Алексеевич. Щенок проснулся и удивлённо таращил на людей свои круглые темные глазёнки.

Вдруг Берта, до этого тихо дремавшая у стены, насторожилась и, поднявшись, направилась к двери.

— Тук-тук. Можно? Какое веселье у вас здесь! — Илькина мама приоткрыла входную дверь. — Не заперто.

— Здравствуйте, Наталья…Простите, не знаю отчества. Нам, троим мужчинам, да ещё с такой охраной, — Сергей Алексеевич показал сначала на Берту, а потом на Вильсона, — можно совсем без дверей жить.

— Можно просто Наташа. А вы?

— Сергей. Приятно познакомиться наконец. Наташа, вы проходите, не стесняйтесь. У нас сегодня день знакомств. Матвея и Берту вы уже знаете. А вот этого молодого человека, — Сергей кивнул на мотавшего хвостом щенка, — ваш отважный сын сегодня спас от хулиганов.

— Илья? — Наталья с тревогой смотрела на сына. — Ты цел? Как нога?

— Мама, с ногой всё хорошо! Я цел, только немного голоден. А то мы Вильсона покормили, а сами… — И Илька похлопал себя по животу.

— Вильсон? Интересно. Это кто же придумал такую кличку?

— Матвей. Он сказал, что я буду Илька, а щенок — Вилька. Мам?

— Илья! — Перебил его Сергей Алексеевич. — Ты, кажется, есть хотел?Давайте, друзья мои, ужинать. Наташа, вы не вздумайте отказываться. У нас, конечно, по-простому, но готовлю я неплохо. А вас с Илькой сегодня, я так понимаю, дома никто не ждёт.

— А знаете, Сергей, не буду отказываться. Нас, действительно, никто не ждёт сегодня, бабушка наша уехала. Так что, давайте я вам чем-нибудь помогу.

Пока Сергей и Наталья накрывали на стол, мальчики возились с Вильсоном. Он смешно нападал то на одного, то на другого, рычал, показывая маленькие острые зубки, но не кусался, а лишь лизал ребятам пальцы. Берта снисходительно смотрела на эту возню. Матвей и Илька по очереди гладили овчарку, чтобы той не было обидно, но Берта и не обижалась. Если щенок наскакивал на неё лапами, она аккуратно отстраняла его своим большим носом, а когда Вильсон перевернулся кверху брюшком, даже лизнула круглый розовый животик.

За ужином в лицах рассказали о героическом спасении Вильсона, опустив, правда, некоторые подробности с падением. Илька всё порывался ещё что-то сказать, но Сергей Алексеевич всякий раз взглядом останавливал его.

После ужина, Матвей и Илья уговорили Наталью ещё «совсем чуть-чуть» побыть в гостях и, забрав собак, отправились к Матвею в комнату. А Сергей и Наталья убрали посуду и, заручившись согласием гостьи, Сергей Алексеевич принялся варить кофе.

— Наташ, раз уж наши мальчишки так подружились, предлагаю и нам с вами тоже последовать их примеру. Надеюсь, вы не станете возражать против дружеского «кофе-пития» и беседы?

— Не стану. Я рада, что у Ильки появились такие друзья. Сергей, ваш кофе так вкусно пахнет! Похоже, у вас ещё много талантов.

-Не бойся, Илька, — говорил в это время Матвей, — папа умеет убеждать людей, у него талант, это я по себе знаю. Хочешь, почитаем дальше?

Продолжение следует…

источник

Понравилось? Поделись с друзьями:
WordPress: 9.75MB | MySQL:75 | 0,461sec