Аленький цветочек

«В некотором царстве, в некотором государстве жил богатый купец, именитый человек. И было у купца три дочери, три красавицы». Знакомая сказка, правда? В начале нашей истории купец и впрямь был, причем настоящий такой, купец первой гильдии по имени Степан Тимофеевич. И было у него три дочери, одна другой краше. И всё, на том сходство со сказкой заканчивается. Девушки друг друга любили, жили дружно, да и отца никуда не отправляли, трудных заданий ему не давали, наоборот, слушались и почитали. Степан Тимофеевич дочерей любил, был на удивление лоялен к выбору ими женихов, волю свою дочкам не диктовал, за нелюбимых выдать не грозил. Беда пришла, откуда не ждали – февральская революция. Мать семейства с единственным сыном-наследником была в то время за границей. Мальчик родился слабенький, ему постоянно требовалось лечение, вот Степан Тимофеевич и отправил их в Италию. Жили они там уже почти год, как пришла из России весточка от мужа: домой не возвращайтесь, сами с девочками к вам приедем. Весточку подал, а сам начал сворачивать все дела на родине. Каким-то седьмым чувством понял, что это надолго, и уже к лету распродал все свои активы, вырученные деньги в зарубежных банках разместил. Вроде уже ничего и не держало его дома, только вот прежде послушные дочери ехать не хотели.

 

 

Со старшей, Настасьей, всё было ясно. Она в марте 1917 замуж вышла, куда ж ей молодого мужа оставить? Отец ей приданое выделил, не обидел. Зять, правда, немного дурак оказался. Как ни уговаривал его Степан Тимофеевич, что лучше деньгами, золотыми червонцами, приданое получить, новоявленный зять уперся: землю хочу! Настасья встала на сторону мужа, хотя отец и ей мозги промывал, что последние события ни к чему хорошему не приведут, и земля это очень ненадежно. Но потом махнул рукой, как хотите.

Но и две другие дочери, средняя Зоя и младшая Алевтина, ехать с отцом не желали. Зоя, краснея и смущаясь, призналась отцу, что ее сердце отдано некому поручику, который сейчас воюет, и уехать никак не может, иначе они с ее любезным Митенькой потеряются. Алевтина же просто не хотела ехать на чужбину и расставаться с сестрами. Оставить дочерей одних и уехать Степан Тимофеевич не решился, тянул до последнего. А потом наступил октябрь, начались совсем другие события.

Решили уезжать, времени на размышления уже не было. Но слишком припозднились с этим решением, вся Россия была к тому времени охвачена огнем Гражданской войны. Пришла страшная новость, что Настю и ее молодого мужа крестьяне «на вилы подняли».

— Говорил же я им, зачем вам земля в такое смутное время? Послушались бы меня, уехали к матери, — Степан Тимофеевич в сердцах стукнул кулаком о стену, но времени горевать не было, нужно было спасаться самому и спасать дочерей.

Правдами и неправдами, но добрались они до Крыма. И именно там свалилась с тифом младшая Алевтина. Уставший доктор велел нести ее в тифозный барак, отцу сказал, что та не жилец:

— Спасайте вторую дочь, этой уже ничем не поможешь.

Почерневший от горя Степан Тимофеевич даже поцеловать больную дочь не решился, не дай Бог заразу Зое принесет или, того пуще, в Италию сыну привезет.

Алевтина осталась одна. Было ей тогда всего 17 лет. Организм у нее был молодой, сопротивлялся отчаянно, и она каким-то чудом сумела выздороветь. Полупрозрачная, с коротко стриженными волосами, всегда молчаливая, она была похожа на призрак, скользивший по инфекционному отделению госпиталя. Девушка помогала с больными, ухаживала за ними, и сейчас никто бы не узнал в ней той озорной хохотушки с длинной косой, какой она была всего лишь год назад.

Позже ее перевели в хирургию, она помогала готовить раненых к операциям, осуществляла послеоперационный уход. Там она и познакомилась с веселым балагуром Даниилом. Тот поправлялся после тяжелого ранения, но несмотря на то, что приходилось ему несладко, постоянно шутил и улыбался. Алевтина и сама не заметила, как стала все чаще проводить время у койки больного, задерживаясь больше, чем то было необходимо. Даниилу девушка тоже приглянулась, он старался изо всех сил, что рассмешить Несмеяну, как прозвали медсестру окружающие.

— Алечка, посидите со мной. Одно Ваше присутствие прогоняет боль. А я Вам за это историю расскажу. Вот, слушайте…

Взаимную симпатию молодых людей в госпитале заметили раньше, чем они сами. Но через какое-то время они все же объяснились:

— Наверное, не самое подходящее время, но… Выходите за меня, Алечка. Никогда не обижу, клянусь.

Даниил выписался, и в тот же день священник в небольшом храме при госпитале обвенчал их.

— Какая ты у меня красивая… Как цветочек аленький. Куда там какой-то Несмеяне!

— Данечка, милый…

Но в России еще бушевала Гражданская война. Даниил не смог остаться в стороне, присоединился к своим товарищам.

— Жди меня, Аленький цветочек. Я обязательно вернусь целым и невредимым, обязательно!

Но Даниил не вернулся. Из Крыма уходили последние корабли, на которых можно было перебраться в Турцию, а оттуда в Италию, где, как верила Алевтина, воссоединилась ее семья. Но ехать без мужа Аля не решилась, надеялась, что он вернется, ведь обещал же!

Однажды поздним осенним вечером 1920го к ней постучали. Это оказался товарищ Даниила, который принес Алевтине горькую весть о гибели ее любимого Данечки:

— Он погиб на моих глазах, шашкой разрубили почти пополам. Так что не ждите, Алевтина Степановна, спасайтесь. Я послезавтра утром уезжаю, если хотите, поехали со мной.

— Куда Вы, Алексей? В Турцию?

— Нет, какая Турция? В Сибирь. Сначала Иркутск, а потом куда командование направит.

— Командование?

— Да, я теперь красный командир. И не смотрите на меня с таким испугом, Даниил тоже перешел.

— Но он не мог, он же… Он присягу давал!

— Кому? Царю? Так нет его, царя-то. Новая власть в России, Алевтина Степановна, и надолго. Думайте, у Вас один день на размышления.

Алевтина всю ночь не спала, думала, но как только представляла себе своего Данечку, разрубаемого шашкой… С Алексеем она ехать не собиралась, зачем? Завтра она попробует устроиться на один из последних кораблей, попытается отыскать отца, мать, сестру и брата.

Но утром порт оказался практически пуст.

— Все, милая, ушли. Эти последние были, — какая-то старушка в черном перекрестилась, — Опоздала ты…

Можно как угодно осуждать Алевтину, но… Разруха, голод, одиночество, гибель любимого мужа, постоянный страх, а тебе всего-навсего 19 лет… Единственным ее условием было обвенчаться. Алексей с радостью согласился, в жену друга он был влюблен давно и, как ему казалось, безнадежно. А тут она сама говорит о венчании. И пусть не любит, ничего, лишь бы рядом была.

В Иркутске Алексей получил направление в Якутск, куда и выехал весной 1921 года. Там он присоединился к отряду знаменитого Сибирского Деда – Нестора Каландарашвили. С ним и попал в засаду в начале марта 1922 года, был расстрелян.

Алевтина, которой только-только исполнился 21 год, опять стала вдовой. Она поступила на работу, жила в небольшой благоустроенной комнате, которую ей предоставили как вдове героя. Для Якутска тех лет благоустроенное жилье было редкостной удачей, и Алевтина тихо радовалась, что ей не приходится самостоятельно топить печку и носить воду.

Через четыре года она познакомилась с молодым учителем Иваном, а еще через год вышла за него замуж. Так Алевтина Степановна вошла в нашу семью, Иван был двоюродным братом моего деда.

В первых двух браках детей у нее не было, а вот в третьем родилось аж целых восемь! С мужем они жили дружно, практически не ссорились. Да и когда ссориться-то, тут бы выспаться.

И долго ли, коротко ли, но прошло больше 40 лет. Многое за это время случилось: умер Иван, погибла одна из дочерей, остальные выучились, встали на ноги, женились, подарили внуков.

К 70-летнему юбилею старший сын по великому блату достал матери путевку в один из лучших санаториев страны. Алевтина долго отнекивалась, не привыкла она отдыхать, но тут ее практически заставили поехать.

Ехала она с тревогой, как встретит ее уже немного позабытый Крым? Но ласковое солнце, теплое море показались совсем другими. Она не узнавала этих мест, хотя санаторий и был расположен именно там, где когда-то она работала в госпитале. Сейчас здесь было всё совсем по-другому, Алевтина несколько дней была как во сне.

В один из дней она решилась. Спустилась от санатория вниз по проселку, дошла до старых домов. Хотела было открыть калитку и войти, но не осмелилась, что люди подумают? И вдруг услышала:

— Мой аленький цветочек…

Алевтина резко обернулась. Перед ней стоял совершенно незнакомый старик.

— Вы кто?

— Не признала, Алечка?

— Даня???

Они долго сидели в саду и говорили, говорили.

— Как ты меня узнал, Данечка?! Столько лет прошло. Если бы ты не назвал меня Аленьким цветочком…

— Так ты совсем не изменилась, все такая же красивая… Только вот коса у тебя, тогда волосы совсем короткие были. Но так даже лучше, — старик поднял свою морщинистую руку и осторожно погладил ее седые волосы.

Просто ошибся тогда Алексей или специально обманул, уже никогда не узнать. Даниил вернулся домой, и не застал своей молодой жены. Соседи не знали, куда она подевалась, уехала и всё тут. Даниил почему-то решил, что она перебралась к своей семье, потому и не искал. Поселился в том же домике, где они когда-то были так счастливы со своей Алечкой, устроился на работу.

— Почему-то я знал, что ты вернешься. Ждал. Так и не женился, никто мне кроме тебя и не нужен был никогда.

…Родственники пришли в ужас, что ж это такое? Бабка Алевтина с ума сошла, в свои 70 под венец собралась! Но потом смирились, деда Даниила признали. Да и как не признать, когда Алевтина вдруг расцвела, не ходила – летала! Одной из дочерей по секрету сказала:

— Так ведь он муж мой венчанный, единственный законный получается. Сколько отмерено, столько и проживем.

Отмерено оказалось немало. Прожили они 18 лет и умерли почти как в сказке, с разницей в два дня.

источник

Понравилось? Поделись с друзьями:
WordPress: 9.72MB | MySQL:75 | 0,378sec