Александр. Саша. Санька

Утро выдалось дождливым и хмурым. Вика потянулась, нехотя откинула одеяло и села на край постели. Надо вставать, но как же не хочется. Вчера, после вечерней смены в кафе, она устала как никогда. Отдохнуть бы! Нельзя. Сама напросилась у Романа сегодня в дневную. Светка взяла отгул, а Вике деньги нужны позарез. Мама совсем разболелась в своей деревне.

Одна надежда на дочь.

Вика уехала в город после школы. Отучилась в кулинарном колледже, но по профессии не устроилась. В заштатную столовку идти не хотелось, а в приличные места брали с опытом и курсами. Вика и курсы себе уже присмотрела, хорошие. Только дорогие очень. Говорят, после таких можно претендовать на должность повара. А пока, ничего, поработает официанткой.

Деньги Вика откладывает, но сейчас почти все тратит на мамины лекарства. Ну и ладно, мама-то у нее одна. Подождут курсы. Заработает, молодая ещё.

Кафе у них, пусть и не в самом центре, но в хорошем месте. Посетителей много. Платят неплохо, и чаевыми не обижают. Роман, управляющий, тоже особенно не придирается. Требует только, чтобы вовремя приходили, и с посетителями были всегда вежливы.

С такими мыслями незаметно собралась на работу.

— Викусь, — Роман встретил её на пороге — тётя Маша заболела. Уберешь зал? Я заплачу.

— Уберу. — Весело согласилась Вика. И на ходу шепнула бармену. — Сашок, сделаешь мне кофе? Свой, фирменный.

— А поцеловать? — Саша подставил щёку.

Девушка легко коснулась его щеки губами и побежала переодеваться. Это был их ритуал. Общались они только на работе, в кафе. Вика была уверена, что у Саши есть девушка. Ну, не может не быть подружки у такого парня!

Сама она сейчас ни с кем не встречалась. Раньше был приятель, но они вскоре расстались. Его смущало, что Вика не из города: жилья своего нет, работы достойной тоже. А он девушке был не особо интересен, потому что ни к чему не стремился. Жил с мамой и частенько за мамин счёт, любимым развлечением считал пиво и телевизор.

Такого инфантилизма и безразличия Вика понять не могла. Самой ей хотелось всего и сразу: стать крутым поваром, объехать полмира, а то и весь мир целиком, заработать денег, вылечить маму, купить квартиру… Когда Вика начинала перечислять про себя все желания, то даже сбивалась. Ну вот зачем ей нужен тот, кто кроме пива и реалити-шоу знать ничего не хочет.

Вика выпила кофе и быстренько убрала зал. Снова переоделась и занялась теперь уже своими обязанностями.

Посетителей из-за плохой погоды было мало. Забежали ребята-студенты, попили кофе две миловидные блондинки, да зашёл ближе к обеду приятный молодой мужчина в очках.

Сел за столик у двери, заказал бизнес-ланч и ожидал, не прекращая своей работы в ноутбуке. Вика принесла заказ и от нечего делать исподтишка наблюдала за гостем. Он попробовал суп, недовольно поморщился, но всё-таки съел. Поковырял вилкой в салате, гречку с мясом есть не стал вовсе. Небрежно отодвинул тарелку. Вике даже обидно стало.

Готовили у них вкусно, в этом она была уверена. Но на лице мужчины было написано такое недовольство, что девушка засомневалась. Закончив трапезу, гость отодвинул тарелки на другой край стола, и продолжил нажимать на кнопки компьютера. Вика хотела было уже подойти, но не успела.

В стеклянные двери кафе боком, стесняясь, вошёл старик. Одет он был бедно, но аккуратно. Седые волосы, когда он стащил с головы потертую шапку, оказались чистыми и аккуратно подстриженными. Вошедший робко остановился у крайнего столика:

— Молодой человек, — обратился он к сидящему мужчине — простите меня, Бога ради. Если вы не будете есть, разрешите мне забрать вот это.

И он показал на тарелку с гречкой.

Лицо молодого человека брезгливо сморщилось, он с раздражением толкнул порцию по направлению к старику. Тарелка слетела со стола и со звоном грохнулась на пол.

Это ещё больше разозлило гостя. Он вскочил, нервно захлопнул ноутбук и заорал на подскочившую Вику:

— Что у вас за проходной двор?! Я зашёл всего лишь спокойно поесть!

— Простите, я сейчас всё уберу! Хотите ещё что-то?

— Сыт по горло! — Рявкнул посетитель. — Рассчитайте!

Всё это время старик испуганно стоял у вешалки, не решаясь двинуться с места. Когда посетитель, хлопнув дверью, вышел, а Вика поспешила в подсобку за уборочных инвентарём, он, с трудом наклонившись, дрожащими руками принялся поспешно собирать с пола маленькие кусочки мяса, бережно складывая их в мятый целлофановый пакет. За этим занятием и застала его вернувшаяся девушка.

Острая жалость захлестнула душной волной. Вика, отчего-то покраснев, присела на корточки рядом со стариком и начала убирать крупные осколки разбившейся тарелки.

Старик поднял на неё глаза. Вика увидела в них стыд, неловкость и ещё что-то такое, от чего хотелось заплакать.

— Ты прости, внученька, что беды тебе наделал. — Тихо сказал старик. — Не хотел я. Нехорошо вышло.

— Ничего, дедушка. — Вика дотронулась до старенького заштопанного рукава. — Вы вставайте. Сядьте вот здесь, посидите. Я сейчас уберу и покормлю вас.

Старик ничего не ответил, но послушно поднялся и присел на краешек диванчика.

Вика замела осколки, ловко протёрла пострадавшее место на полу шваброй и отнесла всё на место.

Когда она вернулась, старика не было.

— Саш? — Вопросительно обернулась к бармену девушка.

— Ушёл. Ты в подсобку, а он на улицу почти сразу. Всё прощения просил.

— Саша, я на минутку! — Вика выскочила на крыльцо.

— Вика, оденься хотя бы! — Крикнул Саша, но девушка уже скрылась за дверью. Она догнала старика на углу дома рядом с кафе.

— Зачем вы ушли? Я же просила подождать. Пойдёмте со мной, пожалуйста.

— Стыдно мне, внучка. — Старик опустил глаза. — И у тебя из-за меня неприятности будут.

— У меня будут неприятности, если я заболею. — Взмолилась Вика. — Пойдёмте, дедушка.

Старик посмотрел на вздрагивающую на холодном ветру Вику и покорно засеменил следом.

В кафе девушка помогла снять своему спутнику его старенькое пальто, усадила старика за столик, и отправилась на кухню.

— Вика, Рома, скорей всего, будет недоволен. — Саша сочувственно посмотрел на коллегу.

— Не знаю. — Вика закусила губу. — Я ничего плохого не делаю. И потом, я ведь заплачу за его обед.

— И за тарелку. — Невесело добавил Саша.

— И за тарелку. — Легко согласилась Вика.

Когда она принесла старику еду, он неловко, дрожащими руками, взял ложку и вдруг заплакал.

— Что вы, дедушка, — растерялась Вика. — Не плачьте. А то я сейчас тоже… А мне нельзя, я на работе.

Её новый знакомый вытер глаза салфеткой и начал есть суп. Несмотря на дрожащие руки, ел аккуратно, собирая капли с тарелки кусочком хлеба. Заметив, что он не притрагивается к второму блюду, Вика протянула старику вилку.

— Внученька, — тихо попросил он — а можно мне это с собой забрать? Вот у меня и мешочек есть.

Он достал из кармана тот самый пакетик, в который собрал с пола кусочки мяса.

— Конечно, можно. Я сейчас в контейнер переложу. А это давайте выбросим. Оно же уже грязное.

— Это не страшно, я водичкой помою. — Старик смутился. — Я ведь это не себе просил. Котёнка давеча подобрал, а он слабый совсем. Голодный, а хлеб вместе со мной не ест. Видать, не из простых кошек. А у меня до пенсии только хлеб, да сахар остался. С пенсии-то я ему что-нибудь да куплю.

Он доверчиво смотрел на Вику, а девушке по-прежнему было не по себе. Она аккуратно переложила еду в контейнер и попросила:

— Вы, дедушка, мне адрес оставьте. Я сегодня две смены работаю, а завтра с утра забегу к вам. Еды для котёнка принесу. Мне на кухне дадут.

Глаза старика блеснули радостью. Он торопливо сказал Вике адрес и, крепко сжимая в руке контейнер с едой, поспешил к выходу.

— Любаш, попросила посудомойку Вика — сможешь мне из остатков какой-нибудь еды для котёнка собрать?

— А ты кошку завела? С квартиры не погонят? — Заинтересовалась Люба.

— Не я. Дедуля один сердобольный. А ему самому есть нечего. Пенсии сейчас какие.

— Это да. — Согласилась посудомойка. — Вот ведь люди. Самим есть нечего, а они животин заводят.

— Жалко ему стало. — Объяснила Вика. — Ну что, соберёшь?

— Да соберу, соберу. Накормим твоего кота.

Рома, вопреки прогнозам Саши, сердится не стал. Но деньги за тарелку из Викиной зарплаты вычел.

Утром девушка направилась по указанному адресу. По дороге зашла в магазин, купила необходимый набор продуктов для старика и корм для котёнка. Кроме того, в сумке покоился, заботливо собранный Любой, контейнер с мясными кусочками.

Старик обрадовался приходу Вики. С благодарностью принял корм для котёнка и долго отказывался от остального. Девушка еле убедила его принять этот немудреный подарок.

В квартире было чисто. Только как-то пусто. Заметив в стенах маленькие гвоздики, Вика поняла, что, скорее всего, здесь раньше висели картины. Видимо, хозяин, чтобы выжить, постепенно продал то, что представляло хоть какую-то ценность.

— У меня пенсия маленькая. — Подтвердил Вике Александр Григорьевич. Они наконец познакомились и теперь пили чай на кухне. Белый худенький котёнок, выбежавший навстречу девушке, сейчас свернулся клубочком у неё на коленях и сыто и довольно мурчал.

— Жена умерла. Сын, единственный, ещё раньше. Так я остался совсем один. Квартплата съедает почти всю пенсию. Но плачу я аккуратно. Квартиру сохранить хочу. Меня уж обрабатывали, чтоб эту продал, а поменьше купил. Только знаю я подобные штуки. Всё до копейки отдавать буду, а квартиру сберегу. Для внука.

 

— У вас есть внук? — Удивилась Вика.

— Да, Викуша, есть. Только найти я его не смог. Как ни искал. После смерти сына мы с его женой, Леной, не поладили. Я, эгоист старый, хотел, чтобы Лена с Сашенькой с нами жили, а она просила квартиру разменять. Если бы согласился, может, и не потерял бы их. А я упёрся, как осёл, и вот, в результате, остался в квартире один. Лена забрала Сашу и уехала в неизвестном направлении. И сколько бы запросов я не делал, разыскать их так и не смог.

— Значит вашего внука Сашей зовут? А фамилия?

— Григорьев. Григорьев Александр Викторович. А если по маме — Ладыгин. Я уже по всякому искал. Надеюсь теперь только: вдруг он сам меня найдёт.

— Знаете, Александр Григорьевич, я попробую поискать в соцсетях какую-то информацию, на форумах.

Старик непонимающим взглядом смотрел на девушку.

— Короче, попробую найти вашего внука! И навещать вас буду. Нельзя вам так, на воде и хлебе.

— Да что ты, внученька, как же я могу! Нет. Не возьму я от тебя ничего больше.

— Хорошо! — Неожиданно для самой себя ляпнула Вика. — Тогда сдайте мне комнату!

Эта идея пришла ей в голову совершенно неожиданно.

— Как это? — Не понял Александр Григорьевич.

— А вот так. Вы пустите меня пожить, я вам буду платить за это деньги. Вам будет на что жить, а я заодно буду котёнку еду приносить.

Она замолчала. Сама не ожидала от себя такого. Хотя чего уж. Отсюда до работы гораздо ближе, да и хозяйка у Вики так себе. Вечно чем-то недовольна.

— А я согласен. — Старик, повеселев, посмотрел на Вику. — Только, давай поступим так: денег я с тебя брать не буду. Ты же будешь себе что-то готовить? И меня заодно покормишь. Вот и сладим.

 

***

 

Вот уже месяц Вика жила у Александра Григорьевича. Мама сначала расстроилась и испугалась того, что Вика переселилась к какому-то мужчине. Пусть даже и старому. Пришлось слукавить, сказав, что это дедушка её парня. И что на работу можно не ездить, а ходить. И что денег Вика теперь тратит меньше. И вообще, всё хорошо.

Хотя, в этом Вика не соврала. Старик оказался покладистым и очень аккуратным. Ей, практически, не приходилось ничего делать. Чистоту он наводил сам. Единственное, за чем следила девушка, это чтобы в холодильнике всегда была еда.

Александр Григорьевич был неприхотлив, но Вика всё равно старалась приготовить что-нибудь вкусное. Зря что ли она училась на кулинара. Старик каждый раз так искренне благодарил девушку, что ей становилось неудобно. Ведь ничего особенного Вика не делала. Котёнок рос. Он заметно поправился, и из слабенького заморыша превратился в пушистого игривого кошачьего ребёнка.

Старик частенько, поглаживая белую шубку, приговаривал, что если бы не голодный Санька, они с Викой никогда бы не встретились. Санькой котёнка назвали неожиданно. До этого долго не могли придумать ему имя. Хотели назвать Полярником или Умкой. Однажды Вика пришла со смены домой, когда Александр Григорьевич смотрел старый фильм «Два капитана».

— Вот, Викуша, смотрю про тёзку своего — Саню Григорьева. Ты фильм-то этот видела?

— Кажется, смотрела в детстве. Сейчас переоденусь и с вами посмотрю.

Когда Вика уселась перед телевизором, котёнок тут же забрался к ней на колени и тоже уставился в экран.

— А вас, случайно, не в честь этого Сани назвали? — Спросила Вика у Александра Григорьевича. Котёнок посмотрел на неё и мяукнул.

— Что ты, внучка, я раньше родился, чем эта повесть. А уж фильм и того позже сняли. Но мне этот киношный Саня всегда нравился.

Котёнок соскочил с Викиных колен и подбежал к старику.

— Не поняла. — Вика с любопытством посмотрела на малыша. — Он что на имя реагирует? Ну-ка, проверим. Саня! Саня!

Белый комочек тут же засеменил к ней.

— Александр Григорьевич, похоже, он сам себе имя выбрал. Придётся называть Саней, если, конечно, вы не обидитесь.

— В моём возрасте уже ни на что не обижаются. — Улыбнулся старик. — Наоборот, мне даже приятно.

Так котёнок стал Саней. Вика не раз замечала, как старик ласково разговаривает с малышом, называя его по имени. Вид у него в такие моменты был грустный и виноватый. Девушка понимала, что у Александра Григорьевича всё меньше времени, чтобы найти внука, которого он так долго и безрезультатно искал.

Вика тоже не могла похвастаться особыми успехами. Она пересмотрела кучу профилей в соцсетях на обе фамилии и подходящий возраст, пытаясь найти хоть какую-нибудь зацепку. Но всё было зря. Никого подходящего не находилось. Александр Григорьевич ни о чём не спрашивал девушку, но Вика чувствовала, он ждёт.

Однажды, придя с работы, она застала в квартире соседку и лежащего в постели старика.

— Скорая только что уехала. С сердцем плохо ему стало. — Сообщила женщина. — Санька ваш, паразит, на лестницу выскочил. А Александр Григорьевич перепугался, что потеряется. Вот и прихватило.

На следующий день Вика купила в зоомагазине маленький ошейник для кошек, где на специальной вставочке записала свой телефон, если малыш, не приведи Бог, снова убежит. Старик обрадовался, как ребёнок. Рассматривал ошейник, долго вертел в пальцах, а потом повесил на него небольшой голубой кристалл.

— Это разновидность турмалина. — Объяснил он Вике. — Когда-то у моей жены была подвеска из подобных кристаллов. Потом она порвалась. Сделать, не сделали, а кристаллы так и хранились у нас в шкатулке. Долго хранились. И сейчас ещё несколько штук осталось. Видишь, внучка, здесь у них петельки такие приделаны. На Галочке эта подвеска так дивно смотрелась. В тон глазам. Пусть один у Саньки будет? Ты ведь не против?

— Да не против, конечно. — Хоть Вика и считала, что эта висюлька может Саньке только мешать, расстраивать старика не стала. — Пусть будет.

Вика по-прежнему много работала. Брала дополнительные смены, стараясь поскорее накопить на свою мечту. Саша уже несколько раз говорил ей, что нельзя так себя истязать. Хотя и сам не слишком торопился домой с работы.

В последнее время они здорово сблизились. Много разговаривали, пару раз сходили в кино. Оказалось, что девушки у Саши нет, а свободное время он проводит в своей небольшой студии. Пишет картины. В Испании, где он раньше жил со своей семьёй, парень брал уроки у одного художника, и занятия живописью ему очень нравились.

— Саш, а почему вы уехали из Испании? И почему именно сюда?

— Я уехал. — Уточнил Саша. — Мама умерла. А с отцом я поссорился. Нет, он меня любит, но уж слишком давит. Не сошлись во взглядах на жизнь. А сюда, потому что мама отсюда родом. Правда, она говорила, что её родители, мои бабушка и дедушка, умерли, когда я был совсем маленьким. Но, знаешь, мне кажется, что я их смутно помню.

— И тебе никогда не хотелось вернуться обратно, в Испанию? — Искренне удивилась Вика.

— Иногда хочется. Но я хочу доказать сам себе, что могу не зависеть от отца. И потом… — Он задумался. — Мне здесь комфортно. Даже не могу объяснить, почему.

Как-то Санька заболел. Котёнок стал вялым, перестал есть. Александр Григорьевич заволновался.

— Викуша, может нам его доктору показать? — Попросил он девушку.

— Вернусь со смены, и сразу отвезу. — Пообещала Вика.

Саша вызвался её проводить.

— Заодно и с тёзкой познакомлюсь. — Пошутил он.

В ветеринарной клинике, на счастье, не было очереди. Медсестра попросила снять с котёнка ошейник и пройти с ним в смотровую. Вика быстренько расстегнула ремешок, сунула в руки Саше и понесла Саньку в кабинет.

— Инфекцию подхватил. — Объяснил врач. — Не привит?

Вика отрицательно покачала головой.

— Что ж вы не позаботились вовремя? Ну, молодцы, хоть обратились быстро. Сейчас вылечим, а потом обязательно прививаться! Поняли меня?

Когда Вика с Санькой вышли от врача, Саша задумчиво вертел в руках ошейник котёнка.

— Что это, Вика? — Он показал на кристалл.

— Кажется, турмалин. У жены Александра Григорьевича раньше подвеска была. Так что он не один такой. Сашенька, нам ещё в аптеку успеть надо.

Через несколько дней, на работе Саша шепнул Вике:

— Я хочу сегодня пригласить тебя в гости. Ты не против?

— Не против. — Так же тихо ответила она. — После работы?

— После работы.

Саша снимал небольшую светлую студию в центре города. Почти вся она была заставлена холстами и красками. Вика впервые видела его картины, и понимала, что они ей нравятся. Она с увлечением рассматривала работы, и про себя отметила, что Саша доволен тем, какое впечатление производят на девушку его полотна.

— А это моя любимая детская игрушка. Я никогда с ней не расстаюсь. И сюда привёз тоже. — Он протянул Вике небольшого плюшевого медвежонка в клетчатой рубашке.

 

Вика бережно взяла игрушку в руки. Пальцы нащупали что-то твёрдое. Под рубашкой игрушки на тонком кожаном шнурке висел кристалл турмалина.

— Откуда он? — Вика удивлённо вскинула глаза на друга.

— Я же тебе говорил, что очень смутно помню бабушку и дедушку. Но этот кристалл мы точно привязывали вместе с бабушкой. Я хлопал в ладоши и кричал «как красиво». Я вспомнил это тогда, в клинике, когда взял в руки Санькин ошейник.

— Саша, а как твоя фамилия?

— Фернандес. Алехандро Фернандес.

— А ты всегда жил в Испании?

— Мне кажется, что всегда. Нет, наверное, мы приезжали сюда в гости, раз уж раньше здесь жили бабушка и дедушка. Я плохо помню. Точнее, почти ничего.

— Но ты хорошо говоришь по-русски. Почти без акцента.

— Мама всегда разговаривала со мной на своём языке, отец — на испанском. Хотя, он по роду своей работы тоже прекрасно знает русский язык. Он переводчик. Так что я билингв. Говорю на обоих языках одинаково хорошо.

— Саша, ты только не обижайся, но ты уверен, что те дедушка и бабушка, которых ты помнишь, это родители твоей мамы?

— Конечно. Мои вторые «abuela» и «abuelo»*, бабушка и дед, живы. Они в Испании. А те, что умерли, мамины родители.

— Тогда я не понимаю. — Вика нахмурилась. — Получается, что если эти кристаллы были у жены Александра Григорьевича, то либо твой дедушка по маминой линии жив, и это он, либо у твоей покойной бабушки было два мужа. Но у Александра Григорьевича абсолютно точно не было дочери. Только сын. Он умер. И внук. Саша. Которого он ищет уже много лет.

Саша, слушал девушку, ровным счётом ничего не понимая.

— Саш, — спохватилась вдруг Вика. — А как зовут, звали твою маму?

— Хелен. Хелен Фернандес.

— Хелен. Елена. Лена. — Вика потрясённо смотрела на Сашу. — Таких совпадений не бывает.

— Я не понимаю. — Саша жалобно посмотрел на Вику. — Ничего не понимаю. Можешь объяснить?

— Могу. — Вика рассказала другу историю Александра Григорьевича. И закончила:

— Сколько я не искала, так ничего и не нашла. Саша, а какая девичья фамилия у твоей мамы?

— Не знаю.- Растерялся парень. — Мы никогда об этом не говорили.

— Вот что. — Решила девушка. — Сегодня я пришла к тебе, а завтра ты приходи ко мне. Точнее, к Александру Григорьевичу. Заодно и Саньку проведаешь. Договорились?

— Договорились. — Согласился Саша. Видно было, что он напряженно о чём-то думает.

Назавтра молодой человек переступил порог квартиры старика. Выйдя ему навстречу, Александр Григорьевич долго вглядывался в лицо Саши. Руки его дрожали больше обыкновенного.

— Проходите в комнату. — Тихо пригласил он. С трудом сел. Продолжая смотреть на гостя, попросил Вику. — Викуша, принеси из моей комнаты шкатулку.

Вика вложила ему в руки тяжёлый деревянный сундучок. Старик бережно открыл его и подозвал к себе парня:

— Посмотри-ка, у нас, стариков, как у детей, свои сокровища, которые ни для кого, кроме нас, ценности не представляют.

Саша рассмотрел содержимое шкатулки. Несколько кристаллов турмалина, пустой флакончик от духов, старая фотография женщины с малышом на коленях и небольшой оловянный солдатик в гусарском мундире с пикой в руках. Молодой человек сосредоточенно вертел в руках игрушку, словно силясь что-то вспомнить.

— Ты всегда тянулся именно к этому солдатику. — Тихо сказал ему старик. — И плакал, когда тебе его не давали. Но твоя мама очень боялась…

— Что я ткну этой пикой себе в глаз. — Закончил Саша. Не выпуская из рук оловянного гусара, он потрясённо смотрел на Александра Григорьевича. — А где остальные?

— Продал. — Виновато ответил тот. — Всю коллекцию. А этого — не смог. Ты очень похож на свою маму, Саша. Я долго искал вас, но так и не нашёл. Прости меня, мальчик.

Старик тихо заплакал. Вика бросилась утешать Александра Григорьевича. А Саша поднялся и вышел на улицу. Когда Вика спустилась вниз, он стоял у подъезда.

— Прости, я не знаю, что со всем этим делать. — Пожаловался он. — Я до сих пор не могу понять, что происходит. И должен в этом разобраться.

— Да. — Согласилась девушка. — Теперь это надо нам всем. Только прошу тебя, не принимай какого-нибудь решения сразу. Может быть, когда-то Александр Григорьевич и совершил ошибку, но он все эти годы мучился этой мыслью. Саш, пожалуйста, дай ему хоть маленький шанс.

— Вика, я не знаю, что тебе ответить. — Молодой человек потёр виски. — Мне нужно подумать.

В тот вечер снова пришлось вызывать скорую. Старик слишком переволновался, и Вика почти всю ночь просидела у его постели. На работу пришла разбитая. Саша тоже был непривычно хмур. Под глазами его залегли тени. Видно было, что и он провёл эту ночь без сна.

— Вот что, голуби, — недовольно высказал им управляющий — вы в любовь играйте, но не в ущерб работе. Посмотрите на себя, вы мне так всех гостей распугаете!

Вика еле дождалась конца рабочего дня. Они с Сашей вышли из кафе.

— Пойдём в парк. — Неожиданно предложил Саша. — Воздухом подышим.

Дорожки парка были пусты. Молодые люди неспешно шли по аллее. Молчание нарушил Саша.

— Я звонил отцу. — Грустно сказал он. — Мы поговорили. Знаешь, Луис — мне не отец. В смысле, не отец по крови. Он усыновил меня, когда они с мамой поженились.

— Значит… — Вика сочувственно смотрела на парня.

— Значит, Александр Григорьевич с большой долей вероятности может оказаться моим «abuelo», дедушкой.

— Так это же здорово! Или ты сердишься на него за ту историю с твоей мамой? — Понимающе протянула Вика.

— Нет. Я огорчён всей этой историей. — Саша остановился. — Тем более, что Александр Григорьевич, как выясняется, в ней не очень и виноват.

— Как это?

— Всегда тяжело узнавать о любимых людях не очень приятные вещи. — Начал Саша. — После смерти моего родного отца, Виктора, мама начала вести, ну, как тебе сказать, немного неправильный образ жизни. У неё появлялись новые мужчины, а меня она оставляла у бабушки и дедушки. Этих. Потому что своих родителей не помнила. Выросла в детском доме.

— Ничего себе… — Вика во все глаза смотрела на друга.

— Она не могла приводить их в ту квартиру и стала просить дедушку, чтобы он разменял жильё. Но он отказался. Наверное, боялся, что мне будет хуже. Тогда мама забрала меня и уехала к своей подруге в Москву. Там встретила Луиса…

— А твой отец, Луис, он всё это знал?

— Знал. Всю мамину историю. От её подруг. Все отговаривали его жениться на ней, но он полюбил. Мама была весёлая и добрая. — Торопливо добавил Саша.

— Конечно. — Вика обняла парня. — Но потом ведь всё было хорошо?

— Да. Я всегда считал Луиса отцом. Он был самым лучшим папой на свете! Ни бабушка, ни дедушка, там, в Испании, ни разу не показали, что я им не родной. А мама… Луис не хотел говорить, но, кажется, между ними не всё было так гладко. Поэтому он и боится, что я стану таким же несерьёзным, как она. Наверное, из-за этого мы и ссорились в последнее время.

— А дальше? Что будет дальше?

— Не знаю. — Саша пожал плечами. — Наверное, всё будет хорошо.

Неожиданно повалил снег. Дорожки и кусты стали белыми. Словно тысячи Санек с их белоснежными пушистыми спинками высыпали на улицу и весело возились у ног редких прохожих. Вика смотрела на них и думала, что теперь, действительно, должно быть всё по-настоящему хорошо.

* * *

Как вы думаете, что случилось дальше? Правильно. Вика и Саша поженились. Ещё несколько лет они жили вместе с Александром Григорьевичем. Старик был счастлив. После его смерти ребята уехали в Испанию. Викина мама пока не решилась переехать к ним. Вика, как и мечтала, закончила свои курсы, и теперь у неё маленькое уютное семейное кафе, где они работают вместе с мужем. Посетители приходят в него не только отдохнуть, но и полюбоваться картинами. Саша по-прежнему пишет, и его полотна пользуются успехом. Но больше всего гостям нравится большой белый кот, встречающий их у входа. Он смотрит на мир своими голубыми глазами и с удовольствием разрешает желающим гладить его шелковистую шубку. А желающих, поверьте, не мало. Хотя всё равно больше всех белоснежный дворецкий любит Луиса. Местные частенько говорят друг-другу: «Vamos al café «Gato blanco».** Да, и совсем скоро в семье появится ещё один маленький Алехандро.

источник

Понравилось? Поделись с друзьями:
WordPress: 9.74MB | MySQL:75 | 0,572sec